На город постепенно опускался душный июньский вечер. Дул легкий ветерок, небо радовало безоблачной бархатной синевой. Солнце неспешно склонялось к горизонту, заливая неширокие улочки мягким золотистым сиянием…

      Но обычным этот вечер назвал бы только глухой, слепой, нерусский человек, ни разу в жизни не общавшийся с юными цветами жизни. Это был вечер освобождения, облегчения, а для не умевших выпить – страстных объятий с унитазом (или заменяющим его предметом). Но, тем не менее, если не вдаваться в излишние, порой оскорбительно прозаические подробности современной жизни и в размышления о дне грядущем, то все было просто замечательно, великолепно, сногсшибательно, а главное – весело-весело. В целях безопасности автовладельцев дороги в центре были перекрыты, мосты через речушку, пронизывавшую город с северо-северо-востока на юго-юго-запад, укреплены парой-тройкой лишних подпор, фонари, расположенные ниже трех метров над землей, заранее сняты с их обычных мест…

      Двери слегка потрепанного, но все еще не потерявшего величественного вида вопреки всем стараниям учеников лицея распахнулись, и на пороге появились четыре девушки лет шестнадцати-семнадцати.

  - Прощай, школа! – раздалось четыре голоса. Невдалеке испуганно гаркнула какая-то ворона; с большого дуба, растущего во дворе лицея, сорвалось несколько листочков и упало прямо к ногам нарушительниц спокойствия.

  - Пойдем к нашим? – спросила та, что судорожно сжимала в правой руке коробочку так, что многие люди даже набитые деньгами чемоданы подобным образом не носят.

  - Таш, ты что, с березы летать училась?! Чтоб я, да еще с этими ничтожными смертными!.. – возмутилась высокая блондинка, гордо тряхнув аккуратно расчесанными, длинными, слегка вьющимися волосами. – Хватит с меня и десяти лет общения с этими, с позволения сказать, индивидуумами!

  - Ли, но ведь с ними связана большая часть нашей жизни. Столько воспоминаний… - мечтательность Анастасии начала принимать необратимый характер, что повергло Ангелину в пространную мутно-фиолетовую, местами переходящую в васильковую, депрессию.

  - Например, сломанный зуб Захарова… - отозвалась настроенная более прозаически Ли.

      На миг наступило молчание – все с упоением снова переживали исторический эпизод. Итак, пятый класс, урок физкультуры. Под конец урока все играют в пионербол – мальчишки против девчонок…

…Подача с девчачьей половины. Мяч со скрипом, но перелетает через сетку, в неимоверном прыжке Дмитрий Лебедев ловит его у самого пола. Пас Владимиру Горскому – не бросать же мячик из весьма и весьма неэтичного и неудобного положения (а la я на солнышке лежу, коленкой за ушами шевелю) – и резиновый Колобок на территории подававших. Ангелина Громова (в порыве чувств не собирается проигрывать собственную подачу) скоренько перебрасывает многострадальный мяч на территорию соперников, причем опять недалеко от сетки. Издав некий булькающий звук, который, по всей видимости, надо было принять за «Я!(моя, моё, мой, мои)», Галактион Захаров бросается к мячу. Поскальзывается непонятно на чем и летит дальше. Улыбаясь непонятно чему (при чем в таких случаях его верхняя челюсть неизменно ползла вперед, верхняя губа задиралась, и свет видел лошадиные зубы далеко не голливудской улыбки) он продолжает движение вперед. Зубами цепляется за нижний край сетки и повисает на ней! В результате несчастная челюсть не выдерживает такой нагрузки – один зуб вылетает полностью, другой раскалывается, так что нижний край его стал напоминать гильотину…

      Наконец, всласть насладившись ностальгическими воспоминаниями, они завели светскую беседу, которая с самого начала приняла весьма и весьма крутой поворот, свершиться которому помогла Таша, вернувшись к немного непоэтической действительности.

  - А куда вы собираетесь поступать?

      Ли внимательно уставилась на подругу с таким жалобно-праведногневным выражением лица, что право первого голоса незамедлительно предоставили порой до флегматичности спокойной Настасье.

  - В медучилище, - ангельская улыбка придала этой невинной фразе весьма неясный смысл, но остальное, в общем-то, было как черные тучи на синем небе.

  - И я туда же… - встрепенулась Ангелина, сразу представив себе горы трупов и кухонных ножей, торчащих из самых неожиданных мест.

      Ли чисто театральным жестом небрежно сдула челку со лба и, тщательно откашлявшись, произнесла:

  - Можете не спрашивать, куда отправлюсь я. Мы актеры с детства, нам не привыкать… Хотите, вот прямо сейчас вам стихи прочитаю, написанные мной вчера в предвкушении сегодняшнего грандиозного события? – все прямоугольными глазами уставились на Ли. – Да, я пишу стихи! А вы разве не знали? – скромно потупившись, она приняла позу скорбящей Мадонны и продекламировала:

Как ты прекрасен, друг лицей!

В последний день моих мучений

Увы, я сплю без сновидений,

Не вижу милых мне людей.

Как ты прекрасен этим летом!

Еще чуть-чуть, последний день!

Как жаль, не стала я поэтом,

И оду написать мне лень!

О Боже! Сказка стала былью!

Мечты почти покрылись пылью,

Но ты настал, Великий День,

Настал и не стоишь, как пень!

Благодарю Судьбу за счастье

Покинуть школу в одночасье!..

      Молчанье затягивалось. Так и не дождавшись аплодисментов за Онегинскую строфу, Ли вопросительно посмотрела на Ташу.

  - А ты куда?

  - Будем ждать первой звезды, может, скажет, где результаты моих экзаменов сослужат мне добрую службу, а там уже видно будет… - в тщетной надежде увидеть хоть одну звезду на все еще светлом ярко-синем небе она запрокинула голову.

  - Значит, в нашем распоряжении около месяца… Еще успеем натворить дел! – на этом оптимистичном аккорде Ли подвела итог всей прошедшей жизни и запустила непонятно откуда взявшийся в ее руке самолетик на старое дерево посреди двора лицея. Он неспешно опустился на широкую ветку и остался там лежать до лучших времен. Уже заворачивая к воротам, Ангелина краем глаза заметила, что материал самолетика подозрительно напоминает страницу из дневника…

Около года и одного месяца спустя.

I

  - Снова дома? – полувопросительно полувосклицательно протянула Таша, нервно высовываясь из окна только что прибывшего на платформу поезда.

  - А ты думала… - грациозным жестом слегка отодвинув подругу с середины окна, Ли пристроилась рядом.

      Дождавшись, пока большинство людей покинут вагон, они вместе с сумками наперевес одновременно вылезли из поезда. Было около семи часов утра, вокзал кипел живой энергией; то тут, то там кто-то постоянно умудрялся перекрикивать страдающего хроническим насморком и дефектами речи диспетчера; грузчики вместе со своими тележками носились наперегонки по всему перрону так, что непривычные к этому люди в ужасе шарахались в стороны.

      Город был небольшим, вокзал находился в двух шагах от центральной площади (как, впрочем, и все, что представляло собой хоть малейший интерес), голуби по своему обыкновению лениво развалились на тротуарах, не удосуживаясь взлететь, даже когда к ним подходили на расстояние полушага.

      Девушки разделились почти сразу, разошлись в противоположные направления, и все было бы хорошо, если бы не…

  - Сюпри-и-из!!! – едва Ли успела переступить порог своей маленькой квартирки, по ушам ей ударили оглушительные фанфары и нестройный хор громких голосов. Следующим моментом, не дав хозяйке даже выдохнуть, на нее навалились человек десять разом («и как только они могли поместиться в этом коридоре?» – ужаснулась Ли). Каждый норовил похлопать по спине, придушить в объятиях и повесить вместе с курткой на вешалку. Кто-то ловко выхватил у нее сумку, и толпа медленно стала продвигаться в комнату. На каждом шагу кто-то спотыкался, но друзья – они на то и есть друзья, чтобы подхватывать тебя в момент грандиозных падений. Наконец все двадцать рук усадили Ли на диван и выжидающе замолкли, ожидая реакции девушки.

  - Привет, – после небольшой паузы произнесла Ли, и все снова оживились.

      II

      Для Таши же этот день начался весьма и весьма неприятно. Начать можно было просто с того, что в отчем доме никого не оказалось, как не оказалось и ключей от квартиры на дне вместительной дорожной сумки. У Ли никто не отвечал на телефонные звонки. Ангел и Настасья находиться в городе не должны были.

      Не спасла положение даже старая соседка Агния Марковна, знавшая все сплетни наперечет, а иногда способная побаловать и байкой многолетней давности. Узнав, что все семейство отправилось со вчерашнего дня на пикник с ночевкой на дачу, Таша побрела гулять, надеясь, что к полудню родня вернется.

      Солнце припекало все жарче и жарче, легкие перистые облака замысловатым узором покрывали пронзительно-голубое небо, рычали автомобили, жалкие остатки тополиного пуха без промаха залетали в нос и мало-мальски открытый рот.

      Пройдя сквозь небольшой парк, на квадратном километре которого размещались и аттракционы, и детская площадка, и небольшая лесопосадка, и с дюжину кафэ-баров, Таша добралась до небольшой пиццерии, главной (по общему мнению подруг) достопримечательности города.

Как всегда, в светлом зале веяла приятная прохлада, аппетитно пахло готовящейся пиццей. Заказав себе плотный завтрак, девушка устроилась за столиком в углу практически пустого помещения и вытащила из сумки томик Шекспира.

  - What is thy name? – произнес кто-то из-за спины.

  - Thou’lt be afraid to hear it, - автоматически продолжила Таша и удивленно подняла голову. Перед ней стоял высокий парень в красно-золотой форме служащих пиццерии с подносом в руках.

  - Ваш заказ, - улыбнулся он и поставил все, что находилось на подносе, на стол.

  - Спасибо… - улыбнулась в ответ девушка и, немного помолчав, добавила, протягивая руку, - Таша.

  - Не так уж и страшно звучит… Саша, - представился парень. Едва он успел пожать Ташину руку, к ним подошла еще одна официантка и молча утащила нового знакомого куда-то в дебри служебных помещений заведения. Саша даже особо не сопротивлялся.

      Таша лишь пожала плечами и принялась за завтрак.

III

      Ангел проснулась с твердым намерением позвонить домой и узнать последние новости с далекой родины. Настасья, с которой они вместе снимали квартиру в Петербурге рядом со ставшим родным университетом, уже, по всей видимости, давно проснулась и отправилась гулять.

  - Ну и скатертью дорожка… - сладко зевнула Ангел и блаженно потянулась.

  - Ты уже проснулась или во сне разговариваешь? – раздался из коридора знакомый голос. Следом за ним на пороге материализовалась и сама Настасья.

      Ангел вяло пошевелила рукой в знак приветствия и снова попыталась расслабиться. Но досмотреть сон в этот раз ей не грозило – у Настасьи было твердое намерение начать этот день в компании подруги, и не в полдень, когда обычно самостоятельно вставала Ангел, а хотя бы в десять утра. Ради достижения своей цели скучающая уже часа два девушка даже не побоялась пустить в ход свои вечно ледяные руки, нежно прикасаясь к нагретой подушкой щеке подруги. Комнату сотряс душераздирающий вопль, стены содрогнулись, разве что земля не разверзлась под ногами Настасьи, открывая дорогу в пылающие недра планеты.

      В конце концов, Ангел все же вылезла из-под теплого одеяла, напрочь забыв о намерении позвонить родителям, прошествовала на кухню и, полная негодования, осушила одним глотком стакан апельсинового сока.

      Непонятно, чем бы все это закончилось, если бы в этот самый момент не зазвенел телефон. Обе машинально схватились за своих мобильных любимцев, которых они держали как можно ближе к телу или практически всегда в поле видимости. Экспериментальным путем они установили, что звонит другой, третий по счету в этой квартире телефон, базировавшийся на тумбе в спальне.

      Они одновременно стартовали, синхронно рванули к двери, застряли там, кое-как разошлись. Телефон все надрывался, выводя приглушенные трели. Настасья все же успела поднять трубку. Не успела они и рта раскрыть, чтобы выдать будничное печально-вопросительное «Да?», как женский голос потребовал к телефону Ангелину. Немедленно. Пожав плечами, Настасья молча протянула трубку Ангелу.

  - Да?

  - Ангелочек, привет! Как дела? – вопросил голос.

  - О, мам, привет! У нас все нормально… Можно сказать, отлично. А у вас как?

  - Стоп! Перейдем к делу. Ты мне зубы не заговаривай! Почему так долго не звонила? Мы же волнуемся!

  - Я же сказала - у нас все в порядке! Какой смысл звонить, если ничего особенного не происходит? «Привет. Как дела? – Нормально. А у вас? – И у нас. Кот поперхнулся канарейкой, а так все просто великолепно…»

  - Вы завели домашних животных? – немедленно поинтересовалась мама.

  - Нет…

  - Это хорошо. Теперь самое важное. Вы приезжать собираетесь?

  - Ну-у, да, наверное…

  - Если тебе интересно, Лика и Наташа приехали. Так что и вы давайте, собирайтесь. Навестите родственников. Наверняка у тебя есть, что рассказать. С билетами проблем не будет? Или нужна материальная поддержка?

      Заверив маму, что все нормально и что они приедут, как только получится, Ангел с чувством исполненного долга положила трубку и прислонилась спиной к стене. Настасья с любопытством уставилась на подругу.

  - Уф! – выдохнула Ангел и резко выпрямилась, - Ли и Таша там… У нас еще месяц каникул… Ну что, едем домой?

IIII

Веселье продолжалось до позднего вечера. Наконец, когда старинные часы пробили одиннадцать раз, а по радио сообщили, что время на данный момент – двенадцать минут первого и для оставшихся у радиоприемников есть уникальная возможность послушать самый свежий хит-парад самых бездарных композиций, гости постепенно приходили к согласию организованно покинуть помещение и дать Ли время передохнуть перед следующим заходом, торжественно назначенным на следующий день, точнее уже на этот, когда солнце снова озарит своим сиянием горизонт.

  - Все, пока! – тщетно пытаясь перекричать грохот музыки, Ли усиленно махала всем руками, стараясь как можно нагляднее дать понять, что банкет окончен.

      Надя, подруга с пеленок и общего горшка в детском саду, рассеянно помахала рукой в ответ и продолжила препарировать свой новенький мобильный телефон. Ли, приостановив жестикуляцию и руководствуясь традиционным гостеприимством, направилась к подруге, дабы узнать, чем так провинился аппарат.

      Надя слабо улыбнулась подошедшей Ли.

  - Что-то случилось? – участливо поинтересовалась хозяйка, плюхаясь рядом на диван.

  - Понимаешь… - замялась Надя, - Как бы это сказать… Этот телефон не имеет никакого выбора мелодий для звонка. Мне говорили, что иногда его надо слегка потрясти, об стенку побить, в крайнем случае разобрать, тогда он вспоминает, что вроде бы, у него заложены в память какие-то мелодии…

  - Зачем так мучаться? Ведь можно просто взять и записать то, что тебя устроило бы в качестве звонка! – удивилась Ли, ловко уворачиваясь от бумажного самолетика, что летел прямо ей в лоб, - Хочешь, завтра, то есть сегодня, вместе пойдем, ты чего-нибудь запишешь…

  - О, нет, не могу! У меня будет сложный день. Не спрашивай, почему.

  - Не буду… Знаешь, у меня идея! Я завтра все равно собиралась побродить по улицам…

  - Правда? Понимаешь, у меня был на примете один…

      Гости сами не выдержали и к часу ночи стали расходиться по домам. Ли победно улыбнулась. Никогда не надо спешить с тем, что само пройдет. Вмешательство может привести к чрезвычайным последствиям.

      Весь дом погрузился в непроницаемую тишину. Эффект зловещей беззвучной ночи портили часы, тикая вразнобой, хотя, если бы было время прислушаться, можно было распознать бессмертную «К Элизе» Бетховена. Только сейчас Ли поняла, насколько устала. «Теряю форму», подумала она и, добравшись до кровати, блаженно улеглась на мягкое одеяло.

IIIII

Это был третий день после их приезда в родные пенаты. Обе, и Ли, и Таша, получали удовольствие от каникул и пользовались каждой возможностью извлечь выгоду из чего бы то ни было. Они медленно шли через парк, оживленно беседуя, причем ведущую роль, как всегда, оставила за собой Ли. Речь шла о занятном инциденте, случившемся вчера, то есть на следующий день после вечеринки.

…Ли, повинуясь голосу дружбы и сердца, выслушала откровения Нади о том, что в зоомагазинчике, что недалеко от Центральной площади, продавался говорящий попугай. И его прекрасный голос так поразил Надю, что она собралась чуть ли не купить его. После напоминания Ли о том, что на звонок можно поставить все, что душе угодно, Надя вспомнила о попугае и решила во что бы то ни стало заставить телефон заговорить голосом этой диковинной зверушки. Ли, недолго думая, немедленно предложила свою кандидатуру на пост Добытчика Ценных Звуковых Волн. Пташка в свою очередь была польщена таким вниманием и наговорила даже больше, чем хотелось бы…

Счастливая и довольная, Ли решила продолжить моцион по родному городу, покинутому ею год назад. Шла она, шла и нашла, в смысле наткнулась на знакомую, но от этого любимее не ставшую физиономию. Пай-мальчик Галенька Захаров летел со скоростью курьерского поезда по скверику прямо к ней, что моментально повергло Ли в глубокий ступор и полный паралич. Тот останавливаться, похоже, не собирался и продолжал перебирать всеми конечностями в непонятном порядке прямо по направлению к девушке. Та очнулась, только когда он уже был на расстоянии пары прыжков кенгуру и плевка верблюда, внимательно посмотрела и, будто впереди не было обезумевшего представителя по всем признакам типа хордовых, абсолютно спокойно сделала шаг в сторону, галантно уступая дорогу очень спешившему хомо несапиенсу. А Галактион, по всей видимости, ожидал от нее чего угодно, но не такого благородного поступка и на всей скорости врезался в первые подвернувшиеся под ноги кусты, незаметно возникшие у края аллейки…

Чисто ради интереса Ли подошла к торчащим из куста ногам и, не придумав ничего получше, поискала, где в этой сложной композиции предназначалось место для лица Галеньки. Оставив тщетные попытки разгадать эту страшную тайну, девушка чисто случайно, повернувшись поправить сумочку на плече, заметила валявшуюся в двух с четвертью шагах от нее небольшую визитку. Машинально отодрала ее от щедро политого чернозема, скороговоркой произнеся заветную фразу «Чужое брать нехорошо!», и стала рассматривать. Принадлежала вещичка некоему Василию Прокопьевичу Нероманову, странный черный символ подозрительно напоминал непонятно что, но все же что-то напоминал, и это что-то не давало Ли покоя. Также там значился и адрес, тоже из серии «угадай, чего!» с телефоном. В уголке затравлено поблескивали циферки и буковки, в общей сложности образующие «23.7 полночь ст кладб Чёрт». Недолго думая, она увековечила визитку на фотоаппарате и, памятуя об ошибках предшественников-искателей приключений, положила все на место.

Спустя еще пару минут Галенька пошевелил ножкой, потом непонятно из какого места появившейся ручкой, поднатужился, издал некий нечленораздельный звук, который можно было принять и за «мама», и за «папа», или за витиеватое сочетание мамы мэра и папы кустика в совокупности с еще не родившимся потомством в третьем колене женщины, проходившей мимо, в одной фразе, и извлек на свет божий скрытую за густой листвой часть туловища. Отряхнулся, продемонстрировал миру сломанный зуб и запустил руки в боковые карманы джинсов. Очевидно, не найдя там предмета, обязанного находиться в данное время в данном месте, он с видом побитого щенка, у которого отобрали-таки полуобглоданную косточку, обиженно посмотрел по сторонам. Не найдя на лбах прохожих того, что он искал, Галактион опустил взор на землю, описал вокруг себя ровненькую окружность радиусом этак метра два и чуть ли не радостно взвизгнул при виде белого, точнее, уже серовато-черновато-бурого кусочка бумаги, являвшегося удачно замаскированной Ли визиткой. Воровато оглянувшись, он в один момент подхватил слегка размокшую после пробегавшей мимо кошечки цивилизованную версию папируса и с усердием затолкал в карман, после чего еще раз одарил прохожих весьма и весьма корявой ухмылочкой.

Ли наблюдала за ним в зеркальце, усиленно имитируя обновление макияжа. Убедившись, что интуиция и здесь ее не подвела и что она поступила правильно, использовав пару кадров и вернув все на место. Тут она с ужасом заметила, что ее губы увеличились как минимум вдвое, а ресницы стали походить на миниатюрные жалюзи для глаз. Быстренько прекратив наводить красоту и надвинув шляпку пониже на лицо, девушка бочком, бочком стала продвигаться вдоль по улице к дому, благо было уже совсем недалеко. О том, как она отмывала излишки грима и что после этого было с ванной, Ли благоразумно промолчала, скромно закончив повествование предъявлением нескольких фотографий, изображавших многострадальную визитку во всевозможных ракурсах.

      К концу рассказа они уже давно сидели в пиццерии и подали по второму куску пиццы, запивая все газировкой, благо Минздрав по поводу таких напитков все еще молчал.

  - И кто еще об этом знает? – спросила задобренная пиццей Таша, усиленно перемалывая остатки аппетитных горячих грибочков и тонких ломтиков ветчины.

  - Фотки печатались у Мишки, так что логично предположить, что не только ты посвящена во все детали этого дела… Правда, он сегодня должен был уехать в Москву в командировку, - Ли внимательно смотрела куда-то в сторону, прямо за Ташину спину.

  - И что вы решили?

  - А ты угадай, – усмехнулась Ли. – Мое умение убеждать тебя всегда, вроде бы, не оставляло равнодушной… Знаешь, что-то вон тот официант слишком пристально на нас смотрит.

      Таша достала из рюкзака небольшое круглое зеркальце и посмотрела на стоявшего у стойки парня в форменном красно-золотистом облачении работников пиццерии. Отвисшая челюсть и преданный взгляд поразительно гармонировали со слегка взъерошенными, не очень длинными темными волосами и матовым смоляно-черным галстуком.

  - Ну что? – оторвав Ташу от созерцания жертвы оптических иллюзий, поинтересовалась Ли. – Странно, правда?

  - Нет, насколько мне кажется, в данном случае все дело в твоих ногах, слишком некачественно застегнутой рубашке, распущенных волосах и оглушительном смехе, невольно приковывающем внимание… Мне продолжать? – она обернулась и помахала рукой Саше в знак приветствия.

      Он немедленно отреагировал и подошел к столику.

  - Таша? Привет.

  - Привет.

      Ли поперхнулась газировкой.

  - Может, ты нас представишь? – предложила после минутного замешательства Ли.

  - Ли, это Саша. Саша, это Ли. А теперь пожмите друг другу руки и не смотрите на меня так, будто у меня вместо головы телевизор, транслирующий финал чемпионата Европы по футболу!

      Спустя несколько минут они уже бежали по улице, точнее уносила ноги подальше от Ли Таша, поскольку Ли задалась вопросом во что бы то ни стало узнать, откуда Таша познакомилась с Сашей. Добравшись до ближайшего парка, Ли со всего разгону плюхнулась на скамейку, моментально вскочила и одернула сомнительной длины шортики. Таша чуть не опрокинула ту же самую скамейку, но все же тоже остановилась.

  - Ну так что же? Двадцать третье-то сегодня. Полночь она и в Африке полночь, да и со старым кладбищем все понятно… Но при чем здесь черт? Да еще и с большой буквы? – отдышавшись, спросила Таша. – В нашем распоряжении… - она взглянула на часы, – около четырнадцати с половиной часов.

  - Может, прогуляемся на кладбище? Никто нас ни в чем не заподозрит, зато, возможно, разузнаем, причем здесь черт… - в глазах Ли сияла надежда на новую авантюру.

      Разбежавшись по домам, они наскоро сделали несколько бутербродов, перезарядили фотоаппараты, побросали перочинные ножики, пару резиновых перчаток, бинокль… Перепроверив пару раз новенькую видеокамеру, они оседлали велосипеды и покатили за город, к старому заброшенному кладбищу. Дорога туда шла по живописной загородной местности с истинно русскими пейзажами, не испорченными вмешательством человека, а потом через небольшую дубово-кленовую рощицу, далее тропинка, пересекающая небольшое поле, выводила прямо к заброшенной арке, выполняющей функцию входа на святую землю.

  - И что мы здесь будем делать? – спешившись перед аркой, осведомилась Таша.

  - Искать, – ткнув указательным пальцем в небо, с выражением глубокого ума на лице ответила Ли.

  - Что? – повысив голос на две трети тона, живо задала новый вопрос Таша.

  - Черта! – полностью исчерпав свои театральные возможности, Ли с видом Архимеда, кричащего «Эврика!», наконец проговорилась о своих видах на кладбище. – Это может быть какая-нибудь статуя, рисунок, знак – все, что угодно, напоминающее черта!

      Заметив в глазах подруги странный, прямо-таки звездный блеск, Таша обречено застонала. Ли победно улыбнулась и, толкая перед собой велосипед, ступила под сень деревьев, которые укрывали могилы от палящих солнечных лучей. Тишину изредка нарушали громогласные и весьма противные крики соек, да трели кузнечиков, удачно замаскировавшихся в высокой траве. Выложенные камнем дорожки значительно облегчали движение среди старых и не очень мемориальных плит и были настолько широки, что можно было запросто идти бок о бок друг с дружкой и толкать перед собой велосипеды.

  - Знаешь, Таш… Вот ты себе представь – подсмотрим мы за этими красавчиками… Открываем свой небольшой журнал и в первом же выпуске делаем сенсационное заявление! Успех и признание, приглашение на телевидение, море поклонников и горы апельсинов с персиками!.. Как ты думаешь, это возможно? – Ли резко повернулась к Таше.

Не найдя оной на должном месте, она, чуть не выкрутив голову, развернулась на 180º и узрела подругу, с отвисшей челюстью взиравшую на чью-то надгробную плиту. Подойдя поближе, Ли первым делом провела рукой перед самым Ташиным личиком. Добившись нулевого результата, она встала перед спутницей, попрыгала, покричала, станцевала чунга-чангу, ламбаду, пасадобль и завершила выступление быстрым жертвенным танцем девственниц племени Тумба-Юмба за семь дней перед священной охотой на редкого зверя юмбу-тумбу обыкновенного. Результат остался тем же. Наконец решив взглянуть на то, что так шокировало Ташу, Ли повернулась и узрела красиво выбитую на до блеска отполированном граните надпись:

	Валентин Валерьянович Чёрт 1867-1934

 

      Она так и не разобралась, что же ее поразило больше – отчество или фамилия этого некоего Валентина. Когда же до ее сознания добралась мыслишка, что вот он - Черт… Воздух сотряс мощный боевой клич, лишь издалека напоминавший тот полушепот, который можно услышать, когда кто-нибудь выигрывает в лотерее большую сумму денег, несостоявшийся отличник все же добивается долгожданной пятерки, ученый доказывает недавно придуманную теорему, а хакер взламывает юбилейную по счету и, как водится, самую сложную из всех, с которыми доводилось иметь дело, систему.

  - Думаешь, это то, что мы искали? – выходя из ступора, спросила Таша.

  - Да чтоб я по уши оказалась в продуктах распада стегозавра, чтоб в меня попала молния после грозы в субботу в шесть часов, одиннадцать минут, тридцать три секунды утра, чтоб я ландыши в ноябре собирать пошла в нижнем белье, чтоб мне солнце постоянно в правый глаз светило, чтоб…

  - Ладно, ладно, я уже поняла. – Таша посмотрела на часы. – Что будем делать оставшиеся десять часов семнадцать минут?

  - Сколько раз в день ты можешь задать вопрос, начинающийся на «что будем делать»?!

  - Двадцать восемь. Так что у меня все впереди.

  - Ты засекла, сколько мы сюда педали крутили? – настонавшись для виду, поинтересовалась Ли.

  - Около часа, если считать от выезда из города. Плюс еще полчаса на дорогу по самому селению.

  - Вполне реально смотаться домой и запастись еще большим количеством провианта… - предложила Ли, делая кой-какие подсчеты в уме.

      Недолго размышляя над сложившейся ситуацией, подруги дружно решили остаток дня провести на природе, отдыхая от пыльного города по полной программе. Расположились они на небольшом изумрудно-зеленом холме не далеко, но и не слишком близко к месту предполагаемой ночной прогулки. Разлеглись на мягкой травке и стали ждать озарения. Озарение никак не приходило, даже мимо не пробегало, усиленно виляя хвостом, что было весьма странно, потому что обычно перед подобными авантюрами оно доставала их самым наглым и безрассудным образом, демонстрируя себя во всей красе.

  - Ну, подсмотрим мы за ними. Ну, ладно, журнальчик, деньги, слава… Но ведь это же не главное! Он все же наш бывший одноклассник, пусть Захаров, но… Шпионить нехорошо, – закинув руки за голову, пожаловалась Ли небу.

  - А как же апельсины с персиками? – кисло  поинтересовалась Таша.

      Ли оскорбленно промолчала, громко фыркнула и закрыла глаза.

  - И что мы будем с этим всем делать? – спросила она как ни в чем не бывало, выдержав значительную паузу.

  - Давай решим все на месте. А что будем делать сейчас? – Таша усиленно рылась в рюкзаке, пытаясь что-то найти, пока – безуспешно.

  - Ты имеешь в виду точный план наших действий? – выгнув бровь, осведомилась Ли.

  - Нет. Чем мы займемся конкретно сейчас, в данном месте и в данное время? – «что-то» упорно не желало найтись, и Таша уже чуть ли не полностью забралась в рюкзак.

  - У-у-у, какие подробности… Тебя что, не устраивает наше нынешнее положение? – пожевывая длинную травинку, блаженно протянула Ли, прикрыв глаза.

  - Улыбочку! – резко выпрямляясь, потребовала Таша и щелкнула фотоаппаратом.

      С детской радостью на лице, пока Ли наслаждалась увлекательным ничегонеделаньем, Таша носилась по лугу и фотографировала все подряд в самых увлекательных ракурсах… Ли открыла глаза спустя часа три и, просматривая сделанные подругой фотошедевры, с ужасом обнаружила несчастного кузнечика, поднятого за заднюю лапку; цветок с неестественно длинными тычинками; голубое небо; белое облако с фрагментами неба; небо с фрагментами облаков; до смерти напуганную стрекозу; хихикающую птичку, по-видимому, питомицу какого-нибудь местного алкоголика; просто окрестности с далеким лесом на заднем плане; себя со странным сооружение из палок и травы на голове; Ташу в траве; Ташу на фоне неба; Ташу на фоне спящей себя в том же головном уборе; снова Ташу; снова небо…

Мужественно доизучав фотографии, Ли подозрительно покосилась на мирно похрапывающую неподалеку подругу, машинально провела рукой по голове; не найдя там ничего аномального, она оглушительно чихнула, быстро соорудила на Ташиной голове хрупкую конструкцию из тонких стебельков в изобилии растущих колосков, щедро посыпала все травой и, удовлетворенно вздохнув, принялась расправляться с парочкой бутербродов и бутылкой газировки.

Солнце медленно, но настойчиво склонялось к горизонту; время текло, как равнинная река; птички, насекомые и прочая живность лесостепной полосы стали на удивление активнее. Таша очнулась только через час, да и то лишь оттого, что Ли, самоотверженно надрывая голос, орала какую-то русскую народную песню.

Еще часа три скоротали за игрой в покер (картишки завалялись на самом дне рюкзака запасливой Ли). Когда стукнуло десять и начало смеркаться, подруги как раз заканчивали финальную партию, по итогам которой Таша была должна Ли пять апельсинов и два персика, а та сопернице в свою очередь три коробки высокосортных шоколадных конфет и чашку горячего арабского кофе с сахаром.

Учитывая сбор, дорогу и нахождение в полумраке уже знакомого мемориала, около одиннадцати они уже сидели в густых зарослях удачно росшего вблизи кустарника, приготовив фотоаппарат и камеру. Часики мерно отбивали секунды, минуты. Слишком медленно, но тут уж ничего поделать было нельзя. Чуть не одурев от скуки, девушки все же дождались полночи.

Только на циферблате высветилось четыре нуля, невдалеке раздалось недовольное фырканье ежика-переростка, у кого-то случился острый приступ амнезии, и он никак не мог вспомнить, были ли женаты родители некоего Василия. Раздался громкий хруст, и, похоже, не только Ли и Таша подскочили из-за него на месте. Все тот же голос абсолютно точно выразил их мнение на счет старых трухлявых сучков, валявшихся в неположенном месте. Наконец, закончив разглагольствовать о ночных прогулках по кладбищу, Галактион Захаров добрался до Валентина, удовлетворенно хмыкнул и уселся на старинную каменную скамеечку. Подруги сидели, практически не шевелясь. Одна включала камеру, другая проверяла фотоаппарат. И все это – на удивление абсолютно беззвучно.

Минуты через две с противоположной стороны появился интеллигентного вида мужчина в строгом черном костюме, до блеска начищенных ботинках. В его руках скользил не менее черный портфель. Захаров, сам одетый в кожаные брюки, пеструю рубашку с коротким рукавом и черные кроссовки, при виде гостя мгновенно подскочил и чуть ли не вытянулся по стойке «смирно».

  - Здравствуйте, Василий Прокопьевич… - начал было Галенька, но подошедший тут же прервал его.

  - Здравствуйте, Галактион, – поздоровался он. – Все готово?

  - Конечно, конечно! – пролепетал Галенька, судорожно шаря пятерней за скамейкой. Еще немного погодя он выудил оттуда небольшую дамскую сумочку, чем-то забитую до отказа.

  - Здесь все? – спросил Василий Прокопьевич тоном, требующим исключительно положительного ответа.

  - Безусловно! – с готовностью кивнул Галя, чуть не задев носом землю. – Все до единого грамма!

      Ли с трудом сдержала полувосторженный полуиспуганный возглас, Таша побледнела так, что это легко было заметить и в темноте.

      Нероманов бесшумно развернулся на каблуках и исчез так же неожиданно, как и появился. Галенька весьма оригинальным способом перебрал всю его родню, начиная с древнейших времен, помянул добрым словом американцев, пожелал здравия китайцам, не забыл и о любимом автомобиле, станцевал лезгинку вокруг каменных изваяний и закончил митинг торжественным гимном во славу родному Отечеству.

Ли и Таша, заблаговременно выключив камеру, не моргая, следили за телодвижениями и красноречивыми выражениями бывшего одноклассника. За этот вечер, точнее, ночь, Ли узнала около десятка новых слов, а уж ее богатый словарный запас не раз поражал своим разнообразием всю честную компанию (отчасти и от того, что Ли ругалась крайне редко); Таша же наконец поверила, что танец – это не просто размахивание руками и ногами…

Представление закончилось минут через десять, когда вконец обессилевший Коленька со счастливой улыбкой победителя на лице все же растворился в темноте ночи. Девушки, шумно выдохнув воздух, довольно потянулись…

Вдруг снова где-то не слишком далеко хрустнула ветка.

  - Что это было? – прошептала Таша.

  - Может, снова Галя? – неуверенно предположила Ли.

  - По-моему, звук доносился из-за наших спин…

  - Я думала, что это мне так показалось. Тогда Нероманов…

      Медленно и беззвучно пробравшись сквозь кусты, они увидели на тропинке уже практически незаметную удаляющуюся фигуру. От греха подальше обе девушки тихо стали пятиться обратно к месту их дислокации… Пятились они пятились, пока не уперлись спинами во что-то твердое и двигавшееся в их направлении. Все четверо вскрикнули и резко повернулись лицом друг к другу. С долю секунды они молча рассматривали друг друга.

  - Янд?

  - Ли?

  - Таша?

  - Пашка?

  - Что вы тут делаете? – в унисон вопросили четыре голоса. Все четверо снова угрюмо уставились друг на друга, девушки напротив парней.

  - Какая встреча!.. Стадо говорящих ежиков и здесь не даст вам отдохнуть!

  - Мы тоже очень рады вас видеть!

  - Неужели? Разве здесь есть салон красоты?

  - ДА!!!

  - Видимо, закрыт был…

  - Идиот!

  - Не обижай бедных идиотов из дурдома!

  - Вы ошиблись адресом, дом дур находится не здесь!

  - Может, поговорим спокойно? – обводя всех троих влюбленным взглядом, поинтересовалась Ли, накручивая прядку своих светлых волос на палец и тихо посвистывая.

  - Вы что, не понимаете, что чуть не вляпались в грязнейшую историю? – прямо-таки взвился светловолосый парень, проводя рукой по непокорным средней длины вихрам. – Это могло…

  - Янд, миленький, неужели нам нельзя погулять темной безлунной ночью по кладбищу? Мало ли, что мы здесь забыли… Может, мы тут на шабаш прилетели, а вы нам всех подружек распугали, – ослепительно улыбнулась Ли, почувствовав, что сейчас можно было говорить что угодно и как угодно.

  - А где же тогда метлы? – безразлично поинтересовался второй парень, выводя какие-то линии на земле. – Или этот атрибут уже безнадежно устарел, и его вытеснили турбореактивные пылесосы со встроенной фотокамерой?

  - Вы хоть знаете, кто этот Нероманов? – угрожающе поинтересовался Янд.

  - Вдаваться в такие подробности выше нашего достоинства, – проворчала Ли.

  - И что вы здесь делали? Бабочек ловили? – рисунок на земле стал принимать все более земные очертания.

  - Нет, сухари сушили! – признались девушки, одновременно придавая лицу максимальное сходство с изображениями ангелов небесных на картинах Леонардо да Винчи.

  - А вы понимаете, насколько это было опасно? Представьте себе, что бы было, если бы вас заметили? Во всяком случае, с нами бы сейчас так мило не беседовали…

  - Вы как хотите, а я хочу спать! – зевнула Таша. – Я поехала. Счастливо оставаться!

      Таша достала из кустов велосипед, закинула за плечи рюкзак и обвела всех испытывающим взглядом. Перепалка на время приутихла.

  - Так, может, мы все вместе поедем? – как ни в чем не бывало, спросила Таша и невинно так улыбнулась, помахав длинными ресницами.

      Остальные молча встали. Парни, на мгновение скрывшись в зарослях, вернулись со своими железными конями и рюкзаками. Не говоря ни слова, все одновременно тронулись с места. Гром грянул, как только они покинули пределы кладбища.

  - А теперь без шуточек! Все по порядку и поподробнее! – Янд тряхнул копной светлых волос и скорчил для устрашения физиономию, напоминающую морду разъяренного кота, которому наступили на хвост.

  - Ох, всех стрекоз в округе разогнал… - вздохнула Ли, за что незамедлительно получила чувствительный толчок в ребра.

  - Мы ждем!

  - Чего?

  - Объяснений!

  - Чего-чего?

  - Что слышала!

  - А что я слышала?

  - Что я сказал!

  - Ты уверен?

  - Да!

  - Знаешь, на твоем месте я не была бы так уверена…

  - Что вы там делали?!

  - А какая вам разница?

  - Интересно!

  - Любопытство еще никого до добра не доводило…

  - Паш… - тихо позвала Ли, отходя в сторону от в упоении спорящих Таши и Янда.

  - Что? – так же тихо отозвался парень, с трудом отрывая ненасытный взор от перепалки.

  - Как их успокоить? Их споры же дают наглядное представление о бесконечности… - задумчиво прошептала Ли. – Забить бы им чем-то рты…

  - Ты гений! – оживился Паша.

  - Я знаю, – скромно потупившись, подтвердила Ли.

  - Бутерброды есть?

  - Вроде завалялась парочка… - запустив руку в рюкзак, сообщила девушка.

  - Что слышала!

  - А что я слышала?

  - Что я сказал!

  - Ты уверен?

  - Да!

  - Знаешь, на твоем месте я не была бы так уверена…

  - Что вы там делали?!

  - А что вы там делали? – запихивая синхронно с Пашей (тот обрабатывал Янда) бутерброд в глотку Таши, спросила Ли. Янд оскорбленно замолчал и покорно проглотил сооружение из свежего ржаного хлеба и нежной ветчины.

      Ночь выдалась прохладной. Холодный ветерок забирался под кожу, небо заволокло тучами, так что не было видно ни единой звездочки. Тишину нарушали редкие трели кузнечиков да шумные порывы ветра. Среди прорех на пушистых облаках иногда показывался новорожденный серп месяца, но тут же, будто устыдившись собственного сияния, прятался за плотной завесой. Трава, тихо шелестя, навевала ностальгические воспоминания о колыбельной…